В МИРЕ ИВА СОВСЕМ САМА ...

В густом лесу, где она поступила с острым щеминням в сердце, с напряжением свежего тела и желаний, стояла тишина и сырость. Ни шороха, свиста или шороха - тяжелый лес этот был мертвый, бездушный за дымкой утреннего воздуха. Она не слышала своих шагов по земле, словно плыла все вперед, дальше, в глубь чащи, и суровые стволы, казалось, расступались перед ней бесконечной аллее, стелили ему путь туда, где стремилась она в своем легком походе.

Она вышла на опушку...

Такая же была и в должности, так что непосредственное начальство ее, заведующий статчастиною махортресту, на что уже мрачный и неразговорчивый, но и то как-то, правда, один назвал ее отборной работницей.

А все же она должна ежедневно урывать ненужные ей полчаса от своего собственного сна, имея на это серьезные, хотя и внешние причины...

Тогда в механическом воздействии соответствующего декрета ему начала усматриваться присутствие глубоких причин, их разоблачать было ему за жестокую утешение. Прежде всего он был сокращен за то, что честный, за то, что не только сам не воровал, но и другим воровать не позволил.

- Я многим мешал, - таинственно приговаривал он...

Вдруг какая слишком дерзкая мысль попыталась коснуться ее председателя, и Марта быстро поднялась.

Какая глупость, - подумала она.

После этого девушка не захотела оставаться в комнате и, одевшись, вышла на улицу.

Одноэтажный крохотный домик на Жилянской улице, где она жила, стоял с забитым на зиму парадным ходом. Это была мера против лишнего холода, желание сохранить несколько поленья в строгом бюджете жителей. Убогий домик и нищие жильцы его были девушке хорошей школой самостоятельной жизни. Затруднение есть мать расчета, сдержанности, самоограничения, так нужных девушке с шестьюдесятью рублями месячной платы...

- Ну как вы угадываете, ей-богу! Никак вас не испугаешь, - засмеялся враждебные, счетовод их отдела, отпуская ее. - А, письмо! От кого же это письмо, Марточка?

Он взял Марту под руку и крепко сжал ей локоть, силясь второй рукой отнять письма.

- Пустите! - Крикнула она, разозлившись. - Я однажды требую не приставать ко мне! Мне надоело ...

- Да тише, товарищ Марфа еще люди совпадут, - озадаченно сказал враждебные. - Ну вот, уже и пустил...

И, чтобы схитнуты отчужденность, Марта сказала:

- Знаете, почему у нас крик был? Этот враждебный цепляется ко мне, как застанет в одиночестве. Он, наконец, неплохой парень, но въедливый безгранично.

- Неужели? А, и вы интересная! У вас, наверное, многие этого ... романов?

Она спросила довольно снисходительно, тоном человека, стоит уже над этим.

- Нет. т.е. я никого не люблю, - сурово ответила Марта...

Эта женщина, через непоколебимую нрав свою, везде приносила застылость, порядок и тихую выгоду - была женщина уюта, симметрии, равновесия. Марта всегда представляла ее окруженной толпой детей, которых она успокаивали бы и развлекала. А в действительности у Татьяны Никифоровна был только один ребенок, дочь Ада, и на Мартын вопрос, почему она больше детей нет, мадам Иванчук ласково ответила:

- Никак нельзя. Денег мало...

- Да я, Марта, собственно, на минутку, - озабоченно произнес тот. - Вы сами же вчера просили. вот книгу ...

- Ну, раздевайтесь без предисловий! - Сказала девушка. - Погодите, вот руки помою.

Между тем Лева сбросил тулупчик времен военного коммунизма, погрел у огня окоченевшие руки и осторожно закурил.

- У вас цветы, - сказал он, когда девушка вернулась...

Она села на стул против него и за минуту мрачно сказала:

- Лева, закройте печку, она уже совсем перегорела ... Снова в доме холодно будет ... Сядьте возле меня, - сказала Марта, когда он упорав печку. - Я сегодня и вообще последнее время очень плохо себя чувствую ... Какая неврастения. Так иногда станет трудно и ... неприятно. И потом одиночество ... Чувствуешь, что ты замкнута в каком-то небольшом кругу. По этим кругом есть много людей, может, очень интересных, наверное очень интересных, но ты их не знаешь ... Это ясно, что всех людей знать нельзя, но почему же все-таки так мало? Но иногда это бывает и приятно...

А входишь все глубже, глубже, вода поднимается, становишься легкая, сбрасываешь с себя всю тяжесть и плывешь ... Ах, Лева, приведите мне неизвестного рыцаря!

- Но ... как я узнаю, кто вот ... кто присылает вам цветы? ..

- Разве обязательно того же? .. - Задумчиво произнесла Марта.

Лева молча закурил и задумался, пальцами левой руки нервно шарпаючы кончики бурке...

- Ваша теория с печальной вращается на веселую! Чувствовать себя целым миром - от этого никто не откажется ... - Сказала девушка. - Но мир этот, Лева, эфемерный. Он годится только для своей комнаты, чтобы мечтать перед цветками ... неизвестного рыцаря! Ах, я не могу забыть, какие холодные те хризантемы!

- Но тепло вашей души согреет их, - заверил Лева. - Души, Марта! Нет, не думайте, что я какой ...

Родившись в том же Каневе от отца-фельдшера, он тоже на фельдшера выучился, попал в год до царского войска, откуда 1917 вернулся домой, отбыл, несмотря на неблагоприятные внешние обстоятельства, пылкий роман с прекрасной дочерью каневского кассира, которая кончила четыре класса гимназии, женился на ней и счастливо жил неподалеку родного села за волостного фельдшера...